Церковь Бориса и Глеба расположена на территории Новгородского детинца, в самом сердце Великого Новгорода. Это место известно как один из древнейших храмов города, тесно связанный с историей и культурой новгородской земли.
История храма
Первое упоминание о церкви Бориса и Глеба датируется 1146 годом – тогда это была деревянная церковь. В 1167 году на её месте Садко Сытиныч заложил каменную церковь. Интересно, что Садко Сытиныч, возможно, стал прототипом известного героя русских былин – Садко. Освятил новую церковь архиепископ Иоанн в 1173 году.
В 1262 году церковь сгорела от удара молнии, но вскоре была восстановлена. Однако, уже в самом начале XIV века она обрушилась. Строительство нового каменного храма началось в 1302 году, а освящение состоялось в 1305 году, когда его совершил архиепископ Феоктист. Стоит отметить, что Феоктист был возведен на владычную кафедру в 1300 году, когда церковь ещё не пострадала от пожара.
В середине XIV века храм был обновлён за счёт серебра, полученного после похода на Ореховец. В 1405 году церковь вновь сгорела во время большого пожара, охватившего Людин конец. В 1441 году по указанию архиепископа Евфимия храм восстановили, а в 1442 году, после чуда мироточения иконы Богоматери во время литургии, к церкви добавили новую главу.
В 1652 году церковь окончательно рухнула и больше не восстанавливалась. В этом же году митрополит Никон приказал сжечь «палицы Перуна».
Что можно увидеть сегодня
Сегодня от церкви Бориса и Глеба остались фундаменты, которые были раскрыты в 1940 году во время раскопок под руководством Александра Строкова. В 1969 году в нижней части церкви Андрея Стратилата, расположенной южнее, были обнаружены и изучены остатки лестничной башни церкви Бориса и Глеба.
Церковь в истории и культуре
Церковь Бориса и Глеба играла важную роль в жизни города. Она упоминается в уставе Ярослава Мудрого о мостах и была духовным центром Прусской улицы. Предполагается, что храм служил «вечевым храмом» для Людиного конца и Прусской улицы.
Интересно, что церковь Бориса и Глеба изображена на иконе «Видение пономаря Тарасия» и на омофоре патриарха Никона, что свидетельствует о её значимости в религиозной жизни того времени.
